Ночь… Близится рассвет. За окном шумит ветер. И хотя середина марта, чувствуется, что ночь была морозной. Слышно, как вздыхает и ворочается  в соседней комнате отец: опять ноют фронтовые раны, а голову переполняют воспоминания. Они бурлят, накладываются одно на другое, сменяются как кадры кинофильма. А этот кинофильм – прожитая жизнь.

Стоп, кадр!... И перед глазами картина трудного босоногого деревенского детства. Второй сын в семье. А за ними - двумя старшими братьями – как грибы из лукошка сыпались братишки и сестренки. Целый десяток. Самый младший из братьев родился в сентябре  сорок первого, когда уже грохотала война, а самую младшую свою сестру, которой было уже несколько месяцев, он увидел впервые, когда вернулся с фронта. Сестра родилась в декабре сорок пятого.

Вспоминается лицо матери, ее  теплые, слегка шершавые  руки, которые не так часто прикасались к его вихрастой голове: домашняя работа, маленькие дети и ежедневная забота, чем их накормить. А помнится она больше всего вынимающей из русской печки ухватом чугунок, из которого доносился аромат постных щей или картошки. А если   пекла хлеб, то просыпались от его дразнящего запаха, и с радостью и нетерпением ждали той минуты, когда отец начнет резать и раздавать  еще горячие ломти хлеба.

Хлеб!... Хлеб! Его всегда хотелось. И когда сидел на уроках в школе, и когда учился в ФЗО, а потом работал стрелочником на станции Боготол, и на фронте. Хлеб был для отца всю жизнь главным лакомством.

- А ведь скоро день рождения. Семьдесят девять! А там и рукой подать до Дня Победы. Снова увижу односельчан-фронтовиков. Каждый год их все меньше и меньше. И опять  появилась мысль, которая  мучает уже не один год: « А все ли я успел сделать?». И вроде бы спокоен за свои дела и поступки: дети выросли, но вот не сберег своего младшенького, – мысленно корит он себя, – болезнь проклятая подкосила его в самом расцвете сил. Внучатам – продолжателям рода – надо еще помочь, уж больно поздно они появились и еще сейчас малы: Алексею – двенадцать, Антону – десять (это дети умершего сына). Растить их еще да растить. Надо еще сил набраться да подольше пожить, а тут и на самого болезнь напала.

- Дети у нас с Валентиной – хорошие: трудолюбивые, что на работе в почете, а нам помочь  так и просить не надо, сами знают. Когда в деревне жили, с двенадцати лет помогали сено коровушке  на зиму заготовить, и это было до тех пор, пока с женой в город не переехали. И здесь всегда помощь от них, не то что у некоторых….Правнучка подрастает, в канун пятьдесят второй годовщины  Победы родилась, но не увидела ее Валентина, без тепла и заботы которой уже восьмой год.  А какая хорошая хозяйка была: дети ухожены, в доме чисто. Особенно любила хлеб стряпать. И такого вкусного хлеба не было ни у кого! Мастерица была: вязала, вышивала, а от швейной машинки не оторвать было. Обшивала не только семью, но и всех деревенских женщин. До сих пор дочь хранит скатерть, связанную крючком еще в конце сороковых годов.

А  мысли  уже опять вернулись в далекий сорок шестой. Вот он молодой, хоть и израненный, но живой вернулся в свое родное сибирское село. На груди сияет орден Красной Звезды и медали. В первый же вечер на деревенской вечеринке приглянулась девушка.

- Кто, такая? Своих всех знаю, хоть за  годы войны и молодежь подросла. Глаза -  большие, голубые, длинная коса. Пошла плясать – одно загляденье. Обходительная, приветливая, отличается от местных. Вот бы мне такую жену!.

А через несколько дней привел в  родительский дом молодую жену Валентину – так звали понравившуюся ему девушку. Приглянулась она и родителям. Даже суровый свекор души в ней не чаял. Ведь годков-то всего восемнадцать, а какая хозяюшка: все умеет делать, а все, что  приготовит из еды, свекор не нахвалится. Все делает с добром,  удовольствием и уважением.

Оказалась Валентина из села, находящегося за сорок верст от Алтата. В холодную зиму не хватило корма для скота и гурты перегнали в Алтат, а их сопровождали скотники и молодая повариха. Вот так и свела судьба….

Года не хватило до золотой свадьбы…В горле – комок, на глазах – слезы, но хорошо, что еще темно и никто не видит. А впереди день: уколы, таблетки. Подвело здоровье ветерана! Ох, как не любит он залеживаться в постели.

Так бы и  встал, хочется что-то во дворе поделать, но врачи запретили. Но не могут они запретить живому человеку думать. И опять нахлынули воспоминания. Почему-то вспомнился первый бой:

- Танки прорвали  оборону  километров на 20 вглубь и  в ширину километра на 2, мы за ними, и утром оказались в «мешке». Ничего не  понять, где передний край? Бьют со всех сторон, отовсюду! Окопавшись,  заметил: в 100 метрах нас обходят немцы. Доложил командиру, и открыли мы огонь вплоть до картечи,  атака была отбита.  Командиром батареи был  старший лейтенант Болдин. В этом бою погиб  ездовой Мустафин из Казани,  утрату товарища в первом бою переживал очень тяжело. В последующих боях это было как-то  по-другому.  За этот  первый бой  был представлен  к первой правительственной награде — медали «За  отвагу». А вот и картины другого боя, в котором  взял на себя обязанности командира орудия, когда тот погиб  в разгаре боя.  Перед  этим боем,  в сентябре  1944 года,  был принят в кандидаты ВКП (б), а после партсобрания сразу в бой. При передислокации на марше справа  появились два танка и открыли огонь. Развернув орудие к бою,  открыли огонь. Один танк подбили, а второй повернул обратно и скрылся в лесу. Этим было обеспечено продвижение вперед и успешное завершение боевой операции.

В этом бою за  проявленные храбрость, находчивость и мужество  награжден орденом Славы III степени и удостоен звания старшего  сержанта.

Накануне великого праздника с 6 на  7  ноября 1944 года командиром дивизиона была поставлена задача поддержать разведку, которая  пойдет за «языком», На нейтральной полосе было выбрано место для огневой позиции, и, как только стемнело, орудие  было установлено. Начальник разведки, старший лейтенант Золотовский, предупредил,  что у  немцев установлен на переднем крае пулемет, надо не дать ему  вести огонь. С задачей артиллеристы справились. Огонь был  ураганным, немцы подключили и минометы. Разведчики вернулись через полчаса  с фельдфебелем - «языком». Но потери в живой силе не было, и весь расчет был представлен к правительственным наградам, а командир орудия, старший сержант Георгий Федорович Рассудов, —  к ордену Красная Звезда.

…Вспоминаются боевые товарищи, неизвестные деревни, хутора, вот уже и земля Германии, и вдруг среди всего этого месива войны слышится знакомый голос, и как из тумана возникают  родные черты. Так это же Павел!?  Павел! Павел!. Их взгляды встретились, и через какой-то миг они в объятиях друг друга. Так братья встретились в Берлине. А на Павла в семью уже давно пришла похоронка: «… ваш сын Павел Федорович… в бою за социалистическую Родину, верный воинской присяге, проявив геройство…»…На войне не погиб, а вот в мирное время погиб от бандитов, не дожив четыре месяца до своего шестидесятилетия.

… Хоть и не с самого начала войны воевал, но лиха – то хватил. Когда началась война, работал на железной дороге – на стратегическом объекте –  и была бронь, поэтому на фронт не брали… Вспоминается постоянное чувство голода: так бы и припал к крынке теплого молока и съел целую буханку хлеба, но ни того, ни другого не было.

Прошение о призыве на фронт только в начале 1943 года увенчалось успехом.  26 февраля 1943 года Назаровским райвоенкоматом был призван в армию и после двух месяцев нахождения в учебной батарее 450мм пушек получил звание сержанта, некоторое время обучал призывников. Службу начал в отдельном 404-м истребительном дивизионе 391-й стрелковой дивизии наводчиком 45 мм орудия.

Воевал на 2 Прибалтийском фронте, участвовал в разгроме Курляндской группировки. (Курля́ндский  котел сложился осенью 1944-го года, когда западная часть Латвии осталась под оккупацией германских войск группы армий «Север»). Немецкие войска были зажаты между Тукумсом и Либавой двумя советскими армиями, остальные ушли на более активные фронты. Война шла к завершению, к тому времени были взяты Кенигсберг, Данциг, балтийское побережье в Померании.  Курляндскую   группировку  отделяли от Германии сотни километров территории. Лишь в апреле 1945 года советское командование стало накапливать силы для решительного штурма остатков группы армий «Центр». До капитуляции 9 мая 1945 года велись ожесточенные бои, но линия фронта продвигалась лишь на несколько километров..

В одном из боев  четвертого января 1945 г был ранен  и находился на излечении в  эвакуационном госпитале № 4927 г. Калинин (Тверь) с 23 февраля 1945 г. по 15 апреля  1945, был   признан  годным только к нестроевой службе и  направлен в трофейный  батальон.  Там получил травму  и в феврале 1946  года был комиссован. В это время часть располагалась в центре Германии – городе Эрфурт.

…А потом была длинная дорога домой. Вез велосипед, который был выдан за хорошую службу и на который имелся документ, разрешающий его провоз по территории Советского Союза ( хранится в семейном архиве). А как же долго он потом служил мне: и свою дочку долго на нем возил в специальной корзинке, и по работе в соседние деревни ездил, а в свободное время - на рыбалку, а потом и сыновья успели на нем покататься.

…А вот, наконец – то, семья переезжает в новый дом, появляются какие-то вещи и мебель; подрастают дети: своих трое да сестренка младшая, так как родителей уже нет в живых. Велосипед сменил мотоцикл, а потом и машина. Дети выросли. Дочь высшее образование получила. Уже и внуки учатся в институтах. Все хорошо. Богато не жили, но все есть…

 

Не удалось отцу  победить болезнь, и в конце мая 2002 года его не стало. Еще на одного ветерана стало меньше. Он сполна выполнил свою миссию и живет в наших сердцах:

Уходят ветераны на

покой.

И если честно –

мало тех осталось,

Кто помнит главный

в жизни бой

И тыла жгучую

усталость.

Карта сайта Телефон: 8(39155)71117; E-mail: muzeinazarovo@mail.ru Политика конфиденциальности
Мы используем cookie-файлы для наилучшего представления нашего сайта. Продолжая использовать этот сайт, вы соглашаетесь с использованием cookie-файлов.
Принять
Политика конфиденциальности